Стихи о селе о малой родине



СТРАНА УХОДИТ


Не став избою, доживает сруб.
Дымит полынь из выбитых окошек.
Не пахнет хлебом из холодных труб.
Нет ни мышей пронырливых, ни кошек.
Петух уже не сядет на плетень.
Ворóн, и тех не видно на деревьях.
Старушка, словно собственная тень,
Едва плывёт по вымершей деревне.
Берестяной пылится туесок.
Забыта прялка. Выброшены пяльцы.
Не говорите мне: всему свой срок…
Страна уходит, как песок сквозь пальцы!


***


Обелиски густы на селе.
Край пронзили собой обелиски.
В дождевой и проржавленной мгле
Растворяются длинные списки.
Прочитал я – и скорбно примолк:
Тут, руками отцов бронирован,
Молодой громыхающий полк
На озёрном холме сформирован.
А сегодня долины пусты.
Вьётся-бьётся дорога печально.
Палисадников бывших кусты
По бокам шевелятся прощально.
Перепахан погост и ужат,
Вдовы ранние, горе-старухи
Одиноко в могилах лежат,
К миру этому праведно глухи.
Только свист одичалых стрижей.
Вздох берёзовый, тягота звуков.
Всё война забрала: и мужей,
И сынов у несчастных, и внуков.
Стало некому в избах рожать.
И осилив последнее горе,
Им, солдатам, лежать и лежать
В этом русском великом просторе.


***


НА БЕРЕГУ ПУСТОМ… 


Болит моя душа в постылом
отдаленье
От материнских мест –
Уж столько лет подряд!
И вот хожу-брожу
В забытых снах деревни,
Шатаюсь по лугам
куда глаза глядят.
Стою, смотрю до слёз
На синь озёрных плёсов,
И упаду в траву,
И памятью души
Услышу перезвон весёлых сенокосов –
Вот здесь, на берегу,
Стояли шалаши!
Вот здесь, на берегу,
Я костерок затеплю,
Глаза свои смежу
И в отблесках зари
Увижу, как идут,
Идут косою цепью,
По грудь в траве
идут враскачку косари.
А вёдренный денёк
Встаёт, дымясь в росинках.
И далеко видать:
Цветасты и легки,
пестреют на лугу
платочки и косынки,
А впереди – в отрыв –
Идут фронтовики.
…Вот здесь, на берегу,
В подлунном свете тонком,
В кругу встречались мы,
забыв-избыв дела.
И краше всех в кругу
была моя девчонка,
Гармонь моя в кругу
Звончей других была! 
…Как отзвук жизни той,
Которой нет успенья,
Доносит до меня, не ведая препон,
Под шелест камыша и волн
озёрных пенье,
Молитвенный распев
И колокольный звон.
И сердцем этот звон
Вдруг радостно восхитишь,
Воочью разглядишь –
до камушек на дне –
Звонит в колокола 
невидимый град Китеж
И главами церквей сияет в глубине!
Там всё родное мне!
Вон мать идёт с причастья.
Вон сверстники в лапту играют
Под крыльцом.
А ближе подойди – 
расслышал бы сейчас я,
О чём на пашне дед беседует с отцом.
Он только что с войны.
Он был убит под Ржевом.
И на шинели след 
от пули разрывной.
Он с дедом говорит –
Дед озабочен севом.
И вот сейчас отец 
обнимется со мной!
И вся деревня здесь,
И вся родня – живая!
И вот уже поёт
И плачет отчий дом!..
На берегу пустом, 
лица не отрывая,
Сижу и плачу я
На берегу пустом…


***


ВЕЧНЫЙ СВЕТ


В суете городов,
задохнувшихся шумом и смогом,
озираюсь с тоской:
ну зачем вдруг сюда занесло?
И подолгу стою
на просёлочной тихой дороге,
где так пахнет землёй,
и на сердце, как в детстве, светло.
Сколько б раз ни пришлось
по проспектам бродить необычным,
сколько б ярких реклам
ни мигало мне в дымке ночной,
я забыть бы не смог,
даже ради прописки столичной,
ни тайгу и ни степь,
ни просёлок, ведущий домой.
Пусть толкут без меня
по Москве горделиво-спесивой
митинговую пыль
чьи-то нервные пары штиблет,
всё ж большая Москва –
слава богу, ещё не Россия
и не в звездах Кремля
самый чистый и праведный свет.
Не от чёрных машин,
что фырчат у парадных подъездов,
не от властных дворцов,
где, как прежде, не верят слезам, –
я беру этот свет
от улыбки далёкого детства,
от высокой мечты,
давшей ветер моим парусам.
Я беру этот свет
в свои песни, надежды и память
от степных родников,
утолявших печали не раз,
от ночного костра,
навсегда уронившего пламя,
словно в синий туман,
в поволоку единственных глаз.
От лесов и полей,
от озёр красоты несказанной,
от рассветных лугов,
затаивших вселенскую грусть,
я беру этот свет,
самый чистый и праведный самый,
что веками хранит
деревенская горькая Русь.


***


ДЕРЕВНЕ


Как весной ты травку торопила!
Как скотину таскивала в ров!
И, ремни продев через стропила,
Поднимала выживших коров.
И шутили грустно старичишки,
Пахнущие мохом щукари:
– Вот и нас до пенсии под мышки
Кто б подвесил.
Чёрт его дери!
Нет, за недоимки не стегала
Кумачом расцвеченная власть,
Но порою лишнее тягала,
Дозволяя доблестно пропасть.
На тебе росли плотины-глыбы,
Домны, заводские корпуса,
А тебя всё гнули перегибы,
Деревенька, горькая лоза.
Всё ждала, что кто-никто приедет
И устроит жизнь твою ловчей.
...Разве только прежним бедам светит
Горький свет некрасовских очей!
Если б все идеи, что в наличье
До тебя касательны, отжать:
Вот мужик, а вот – земля мужичья,
И не надо мужику мешать.
Вспомнит он и песни, и сказанья,
Травы станет звать по именам,
И взрастит под Тулой ли, Рязанью
Златоуста новым временам.
И земля хозяев ожидает,
Чтобы показать им в тайный срок,
Как снега Мария зажигает
И кропит Авдотьюшка порог.


***


У САМОГО КРАЯ


Посидеть бы на той ступеньке
Да у края той деревеньки,
У того ль придорожного ската,
Где стояла отцовская хата.
Деревенька моя, деревенька!
Ну ещё раз – приснись маленько.
Заглянуть бы в твои закуточки,
Пожевать бы твои колобочки.
И такой бы я сказ раскинул,
Ничего б не забыл, не минул,
Даже старого пса Янычара,
Что сидел на цепи у амбара.
И во все свои гусли-оды
Я воспел бы твои огороды,
И во все свои сны-былины
Расхвалил бы твои овины.
А потом бы я лёг на скамейку,
Оглядел бы свою келейку,
Принакрылся бы старчей схимой:
Забери меня, Господь родимый!


***


Дорога припорошена сенцом,
На скрип саней собаки брешут вяло,
Спит деревенька безмятежным сном,
Храня тепло под снежным одеялом.
Как будто век двадцатый не задел
Своим крылом российскую глубинку.
Метелица поймала на прицел
Сбегаюшую к озеру тропинку.
Луна растает в небе поутру,
Петух заголосит и оборвётся,
Цепь у колодца звякнет по ведру,
И Родина моя тогда проснётся.


***


Дождь в стороне,
Сияет свет,
Сияет воздух свежий!
И на большак выводит след
Просёлочный, тележный.
А в колее блестит вода,
Высь ясно отражая.
Как не любить её,
Когда
Своя, а не чужая
Земля,
Земелька,
Дух земли,
И власть её, и зовы.
Не оттого ли журавли
Печалят криком зори?
Не в том ли счастье,
Что живём?
Поём, смеёмся, плачем,
Детей растим
И хлеб жуём, 
И, твёрдо стоя на своём,
Не можем жить иначе.




***


Шесть утра – и в переулке
Заскрипела ось во втулке.
Пахнет солнцем. Здравствуй, день!
Сон ещё тягучий, сладкий,
Говор утренней касатки,
Покосившийся плетень…
Вот оно – моё, родное,
Вечное, не проходное –
Цок подковы, удила.
Росами пропахший воздух,
Жеребца тяжёлый роздых
И – рассвет в конце села.


***


Ты знаешь, как рассветы вызревают
В деревне на Рязанщине моей?
Сначала петухи их вызывают
Из глубины заоблачных морей.
Потом в саду сиреневом за баней,
Где медуницей каждый лист пропах,
Влюблённые заманчиво забавно
Вынашивают зори на губах.
А чуть попозже молоком туманов
Река Ока напоит берега.
И лишь потом торжественно и плавно
Идёт с косцами солнце на луга.


***


В ДЕРЕВЕНСКОЙ БАНЕ


Камни выли, злые от веселья.
Дядька сыпал: «Жив курилка, жив».
Словно бык на выгоне весеннем,
Пар ревел, потёмки оглушив.
«Пар, племяш, для ревматизма смазка,
Всё равно, что дёготь для колёс...»
Из котла я черпал старой каской,
Из дыры-пробоины лилось.
«Не жалей, поддай ещё немного.
Ну, уважил. Ну, попарь теперь!»
Проклиная всех чертей и бога,
Вышибал я низенькую дверь.
Охмелев от банного разлива,
Я сбежать хотел куда-нибудь,
А в окно заглядывали ивы,
Словно норовили подмигнуть.
Бородёнку гладя, в хлопьях мыла,
С листьями на розовой спине,
Дядька ухал: «Боль в ноге томила...
Дай-ка, Димка, рукавицы мне!»
Рыжий, битый, словно жердь, костлявый,
В шрамах, что кричат который год:
Этот – полоснуло под Любавой,
Этот – у Полибинских высот.
Белый пар – берёзовая кладезь.
«Растерял дружков в одном году,
За дружка Терентия попарюсь,
А ещё за Федю Лободу».
По худым плечам носился веник.
«Всей хворобе фронтовой капут!»
Баня, приподнявшись с четверенек,
Смаху плюхнуться хотела в пруд.
Солнце, плавясь, по садам катило,
Рыжий дядька крякал: «Благодать!»
Раскалённый дядька, как светило,
Выходил из бани подышать.


***


УХОДИЛО СОЛНЦЕ В ЖУРАВЛИХУ


Уходило солнце в Журавлиху,
Спать ложилось в дальние кусты,
На церквушке маленькой и тихой
Потухали медные кресты.
И тогда из дальнего оврага
Вслед за стадом медленных коров
Выплывала тёмная, как брага,
Синева июньских вечеров.
Лес чернел зубчатою каймою
В золоте закатной полосы,
И цветок, оставленной пчелою,
Тяжелел под каплями росы.
Зазывая в сказочные страны,
За деревней ухала сова,
А меня, мальчишку, слишком рано
Прогоняли спать на сеновал.
Я смотрел, не сразу засыпая,
Как в щели шевелится звезда,
Как звезда сквозь дырочки сарая
Голубые тянет провода.
В этот час, обычно над рекою,
Соловьёв в окрестности глуша,
Рассыпалась музыкой лихою
Чья-то беспокойная душа.
«Эх, девчонка, ясная зориночка,
Выходи навстречу – полюблю!
Ухажёр, кленовая дубиночка,
Не ходи к девчонке – погублю!»
И почти до самого рассвета –
Сил избыток, буйство и огонь –
Над округой царствовала эта
Чуть хмельная, грозная гармонь.
Но однажды где-то в отдаленье,
Там, где спит подлунная трава,
Тихое, неслыханное пенье
Зазвучало робкое сперва,
А потом торжественней и выше
К небу, к звёздам, к сердцу полилось...
В жизни мне немало скрипок слышать,
И великих скрипок, довелось.
Но уже не слышал я такую,
Словно то из лунности самой
Музыка возникла и, ликуя,
Поплыла над тихою землёй.
Словно тихой песней зазвучали
Белые аишнёвые сады...
И от этой дерзости вначале
Замолчали грозные лады.
Ну а после, только ляжет вечер, –
Сил избыток, буйство и огонь, –
К новой песне двигалась навстречу
Чуть хмельная, грозная гармонь.
И, боясь приблизиться, должно быть,
Все вокруг ходили на басах,
И сливались радостные оба
В поединок эти голоса.
Ночи шли июньские, погожие,
А в гармони, сбившейся с пути,
Появилось что-то непохожее,
Трепетное, робкое почти.
Тем сильнее скрипка ликовала
И звала, тревожа и маня.
Было в песнях грустного немало,
Много было власти и огня.
А потом замолкли эти звуки,
Замолчали спорщики мои,
И тогда ударили в округе
С новой силой диво-соловьи.
Ночь звездою синею мигала,
Петухи горланили вдали.
Разве мог я видеть с сеновала,
Как межой влюблённые прошли,
Как храня от утреннего холода, –
Знать, душа-то вправду горяча –
Кутал парень девушку из города
В свой пиджак с горячего плеча.


***


ДЕНЬ ПОБЕДЫ


Я этот день подробно помню.
Я не знавал краснее дней.
Горели яркие попоны
На спинах праздничных коней.
Гармошки ухали басисто,
И ликовали голоса
Людские. Ветром норовистым
Их выносило за леса.
Качались шторы из бумаги
У нас в избе. Качался дым.
И в кадке ковш на пенной браге
Качался селезнем седым.
В тот день гудела вся округа.
Под сапогами грохал гром,
И пол поскрипывал упруго, 
И сотрясался старый дом.
В заслонку ложкой била шало
Варвара – конюха жена.
Мелькали юбки, полушалки,
Стаканы, лица, ордена.
А в стороне на лавке чинно
Курили едкий самосад
Деды и средних лет мужчины
Из тех, кому уж не плясать.
Тот с костылями, тот с протезом
Или с обвислым рукавом.
Их речь размеренно и трезво
Велась в масштабе мировом.
С печи, где валенки сушили,
Украдкой жадно слушал я,
Как вражью силу сокрушили
Соседи, братья и дядья.
И мне казалось, что я знаю
Свою и всех людей судьбу
И что проходит ось земная
Через отцовскую избу.


***


А у нас в деревне за домами,
За печными синими дымами
Тишина и снег – во все пути.
Лисий след у поля на груди.
По дороге – искры, по дороге
Вьются звёзды, ометая ноги,
И на ель у кладбища, как плед,
Восковой ложится лунный свет.
Скрип да скрип по снегу молодому.
Хорошо идти к родному дому.
Лай собачий из чужих дворов –
Так, на всякий случай, от воров.
Да и вор какой сюда заглянет?
Да и что он за собой потянет?
Этот снег? Дорогу? Облака?
Их душа удержит – не рука.
И глядит луна, глядят деревья
На дымки моей родной деревни.
Скрип да скрип – иду в свою избу,
Скрип да скрип – несу свою судьбу.


***


Добрым делом путь земли увенчан,
Необъятней и просторней день,
Вздрагивают солнечные плечи
Придорожных русских деревень.
Пролетают запахи полыни,
Мне не страшно в этом утонуть.
Как стрела калёная, отныне
Вековая ширь пронзила грудь.
Больно как!
Не оттого ль во взоре
У меня дрожит твоя слеза,
Русь моя полынная, в которой
Затерялись небо и глаза.
Промелькнул платок, вослед рубаха,
И, ступая тихо сквозь туман,
Налегает на́ поле, как пахарь,
Старый,
Всеми брошенный курган.


***


День высокий, побудь со мной
Свистом, шелестом, разговором,
Вьюжным снегом меня умой,
Напои ледяным простором!
Дай коснуться твоих высот,
Как снежинка, взмывая круто,
Чтоб во мгле ощутить полёт
Света, бьющего ниоткуда.
Чтобы сердце
В вечерний час,
Замирая и холодея,
Словно в самый последний раз,
Оглядело свои владенья.
А потом
Навсегда верни
Ту дорогу
В сугробах вязких,
Где аукаются огни
Непокинутых хат крестьянских...
Ту дороженьку,
Где метель
Растревоженными ночами
Поля русского колыбель,
Укрывая собой, качает...

Оцени пост:
  • 0
 
* 8-07-2016 * All Greetings * 160 * 0



Смотрите посты по теме:




Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт фото и видео приколов БУГАГА.РУ, как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться, либо зайти на сайт под своим именем.

Зарегистрированные пользователи имеют ряд преимуществ, в том числе видят гораздо меньше рекламы.

Комментарии


Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

БУГАГА.РУ
в социалках





НАВИГАЦИЯ


НОВОЕ НА САЙТЕ
последние посты